Летом 2025 года генеральный директор киносклада «Жар-птица» Татьяна Трубникова отправилась в большое автомобильное путешествие из Москвы на Дальний Восток, чтобы пополнить нашу коллекцию редкими предметами, найденными на просторах нашей огромной страны. В каждом городе она изучала барахолки, блошиные рынки, антикварные лавки — и в Екатеринбурге нашла салон-магазин «Винтаж-Кураж», которым руководит Арина Бурова.
Знакомство с Ариной и историей ее проекта сразу показало: «Винтаж-Кураж» — не просто магазин, а место, где к вещам относятся так же внимательно и бережно, как у нас на «Жар-птице» — с уважением к их прошлому и пониманием их ценности. Быстро стало ясно, что Арина — из той же породы собирателей, что и генеральный директор московского киносклада. У нее есть даже собственная небольшая сеть «агентов на мусорках» — людей, которые могут позвонить при виде необычной находки возле контейнера и постоять рядом, пока Арина доедет. Для большинства это мусор, а для нет — будущая история, характер, предмет, которого может ждать новая роль.
Здесь и проявилось главное сходство: «Жар-птица» бережно сохраняет предметы и использует их в кино, помогая им стать частью новой истории. «Винтаж-Кураж» делает похожую работу в масштабе города — собирает редкости, передает вещи тем, кому они действительно нужны, сотрудничает с театрами, фотографами, коллекционерами и формирует вокруг этого живую культурную среду. Эта беседа — результат того самого теплого знакомства в столице Урала.
Арина, расскажите, пожалуйста, как возникла идея вашего проекта?
— Если честно, все началось довольно банально. Больше семи лет назад в Екатеринбурге не было ни одного проекта, построенного на принципах шеринг-экономики — места, куда можно принести ненужные вещи, чтобы подарить им вторую жизнь, или наоборот — взять что-то, попользоваться и потом вернуть. В это время в Москве уже работала «Свалка» (экопроект в рамках осознанного потребления — ред.), и мы вдохновились ее форматом. Изначально идея принадлежала моей коллегe, а я к ней присоединилась — поддержала, загорелась и пошла в это дело вместе с ней. От идеи до открытия прошло около полугода. Была создана группа «ВКонтакте», чтобы понять, вообще нужно ли это людям, искали помещение, собирали первых подписчиков — друзей, родственников, знакомых. Рекламы не было совсем, только соцсети, визуальный контент и рассказы о том, что мы делаем. И как только двери нашего первого пространства открылись, люди начали приносить буквально все: одежду, книги, посуду, предметы декора. У многих уже тогда была огромная потребность отдавать — гораздо большая, чем покупать новое. Но по-настоящему проект начался гораздо раньше — с моего детства. Я выросла в педагогической семье: мама — учитель, я сама закончила педагогический университет по специальности «преподаватель изобразительного искусства». Ни дня не работала по профессии, но художественное образование очень повлияло на меня. Я всегда была творческой: шила, вязала, рисовала, что-то мастерила, даже немного стригла и моделировала. У меня это откуда-то внутри: в детстве я однажды тихонько отрезала кусочек портьеры и сшила своему пупсику юбочку — мама потом долго искала, где же в шторе дырка. Так что с тканями, переделками и фантазией я живу всю жизнь. Еще одна важная линия идет от моей бабушки. Она никогда ничего не выбрасывала. Если у заварного чайника откалывалась ручка — он становился горшком для герани. Если чашка трескалась — туда пересаживали другой цветок. Все подоконники у нее были уставлены баночками, кружечками, чашечками — и все это обретало вторую жизнь. От бабушки я впитала уважение к предметам, умение видеть в них характер и душу. Когда люди приносили вещи в наш проект, я прекрасно понимала их состояние. Чувствовала привязанность к какому-то предмету, желание продлить его жизнь. Вот почему я всегда говорю гостям: если вещь уже все вам отдала — передавайте её дальше с легким сердцем. Ей так проще найти новый дом и новую энергию.
Как вы считаете, изменилось ли отношение людей к вещам? В советское время было принято все складывать «на всякий случай». Люди сегодня легче расстаются с предметами или по-прежнему продолжают всё хранить «до лучших времен»?
— Однозначно изменилось, и очень заметно. Я это вижу по нашим гостям, особенно по тем, кто с нами уже много лет. Раньше люди приносили значительно больше: приходили часто, освобождали шкафы, везли коробки. А сейчас заходят реже, и когда спрашиваешь: «Почему давно не были?», они отвечают: мы теперь подходим к вещам осознанно — меньше покупаем, меньше берем, принимаем взвешенные решения. И это действительно чувствуется: за семь лет атмосфера стала другой. Люди выбирают аккуратнее, не хватают лишнего, чаще задумываются о том, что им на самом деле нужно. Очень интересны наблюдения по поколениям. Те, кто родился в 80-х, иногда заходят и с сожалением говорят: «Ой, у нас такое было… мы это выбросили» или «Такие часы были — на мусорку отнесли». То есть, когда-то они избавлялись от вещей, не видя в них ценности, а теперь смотрят на похожие предметы и понимают, что многие из них были теплыми и очень живыми. А если сравнить нынешних гостей с той системой ценностей, в которой выросли наши бабушки, разница огромная. Тогда действительно ничего не выбрасывали: каждая вещь пристраивалась, переделывалась, жила второй, третьей жизнью. Сегодня такого тотального собирательства уже нет. Люди не столько хранят «про запас», сколько стараются не накапливать лишнее. На мой взгляд, сейчас формируется новая культура: меньше потреблять, ответственнее выбирать и осознанно расставаться с тем, что уже выполнило свою роль.
Кто ваши гости? Кто приносит вещи — и с чем чаще всего расстаются?
— У нас, честно говоря, нет никакого возрастного деления. Приходят все: и старшеклассники, и студенты, и дамы в возрасте. Но объединяет их одно — это люди думающие, творческие, уже по-настоящему осознанные. Люди, которые понимают, что вещам можно дать вторую жизнь, и что расставание с предметами — это не потеря, а движение дальше. Чаще всего, конечно, приносят женщины. Женщина, когда решит навести порядок, разбирает все: и шкаф, и полки с посудой, антресоли, даже вещи питомцев — ошейнички, ненужные мисочки. Поэтому коробки бывают очень смешанные: одежда рядом с книгами, немного духов, кухонные мелочи, игрушки, декор. И это абсолютно нормально; мы всегда спрашиваем дарителя, что перед нами: расхламление, ремонт или переезд? Обычно один из этих трех вариантов. Мужчины заходят реже. Иногда приходят самостоятельно — аккуратно сложили свои вещи, постирали, принесли. Иногда выполняют роль «курьеров»: жена разобрала дом, а муж привез. Бывает, что приносят технику — недавно, например, мужчина с ремонтом дома решил, что старый телевизор уже не нужен, и тоже привез его нам. Молодежь — отдельная любовь. Они очень свободные, легкие, креативные. У них тонкое чувство стиля, они смело экспериментируют, ценят необычные вещи, нестандартные фактуры, историю предметов. И приходят к нам не просто «сдать вещи», а вдохновиться, что-то примерить, пообщаться. Но главное — у всех наших гостей очень разная мотивация, и при этом потрясающе теплое отношение к пространству. Для кого-то это способ освободить дом. Для кого-то — возможность подарить жизнь своим любимым предметам. Для кого-то — маленькое приключение, поиск сокровищ. Мы даже устраивали акции вроде «входной билет» — когда человек платил символическую сумму и мог забрать столько вещей, сколько унесут руки. Это была и разгрузка пространства, и способ показать людям, что вещи действительно могут находить вторую жизнь. Так что наш проект живет именно благодаря этим людям. Они приходят не только с вещами — они приходят с историями. И каждый раз это что-то новое. Один из эпизодов я до сих пор вспоминаю с особенным чувством. Как-то раз к нам зашел папа с сыном. Мальчику было лет шесть–семь. Казалось бы, в таком возрасте интереснее смотреть на игрушки или какие-то «мальчиковые» вещи, но он очень серьезно ходил между витрин, выбирал… украшения для мамы. Подойдет, возьмет что-нибудь, отнесет папе и говорит: «Папа, это надо купить для мамы. Ей точно понравится». И они вдвоем обсуждали, что именно ей подойдет, какой цвет, какая форма. В итоге он выбрал для мамы несколько вещей, а я, конечно, не удержалась и сделала ему небольшой подарок от проекта. У ребенка были такие огромные глаза: «Мне? Подарок? Спасибо!» Это было настолько трогательно и показательно: потрясающе воспитанный мальчик, внимательный к маме, очень тонко чувствующий красоту. Я даже написала про него целый пост. И вот на таких примерах я всегда говорю: у меня — самые чудесные гости.
Можете привести пример — какую-нибудь особенную историю предмета, которая запомнилась вам сильнее всего?
— Историй у нас очень много, и каждая по-своему невероятная, но одна тронула меня особенно. Несколько лет назад к нам попала керамическая кружка ручной работы — такая необычная форма, фактурная, с подписью автора. Видно было, что сделана она когда-то в гончарной студии, с душой. Люди ее рассматривали, но никто не покупал — просто стояла на полочке, ждала своего человека. И вот однажды заходит женщина — лет сорока, может, чуть старше. Подходит к кружке, берет ее в руки… и у нее буквально меняется лицо. Она говорит: «Боже мой, это моя кружка. Я ее сделала много лет назад и подарила подруге». Представляете? Она узнала свою подпись, вспомнила, как лепила ее в молодости — и как потом жизнь развела их с подругой, контакт потерялся, память стерлась. Она сразу купила кружку и сказала: «Я буду искать ее. Я найду подругу». Чем эта история закончилась — я, увы, не знаю. Но в моем сердце я все равно считаю, что она ее нашла. И что их встреча состоялась благодаря тому, что эта кружка пришла к нам. Или вот другая история — уже совсем другого масштаба, но с той же самой энергетикой. Летом ко мне прибежали ребята из Молодежного театра: у них в этот день премьера, а для роли срочно нужен мужской жилет 60-х годов. Мы все пересмотрели — ничего подходящего. Актер ушел расстроенный. И знаете, что происходит дальше? Через час к нам заходит девушка с коробкой вещей. Я открываю коробку — и там лежит ровно тот самый жилет. Тот фасон, нужный цвет, тот самый период. Я сразу звоню в театр: «Жилет нашелся, приезжайте!» Парень прибежал, забрал его — и вечером жилет вышел на сцену на премьере. Спектакль прошел при полном зале, а я сидела и улыбалась: ну не чудо ли? Вот такие моменты и делают наш проект живым: вещи возвращаются к людям, истории переплетаются, и иногда происходит что-то почти мистическое.
На чем держится ваш проект? За счет чего он существует, если вещи вам приносят бесплатно?
— Проект у нас не коммерческий в классическом смысле — он живет скорее на энтузиазме, энергии и любви к тому, что мы делаем. Но, конечно, есть и практическая сторона. Все, что остается у нас в хорошем состоянии и может быть дальше использовано, мы выставляем в продажу по очень доступным ценам. Именно эти продажи и помогают покрывать расходы: аренду, коммунальные платежи, какие-то хозяйственные вопросы. При этом огромная часть вещей не идет в продажу вовсе. Многие предметы мы передаем в фонды помощи животным, много отправляем в благотворительность. Часть поступлений идет на переработку — мы сотрудничаем с проектами, которые занимаются переработкой текстиля, потому что не все вещи бывают идеально сохранены, а выбрасывать — это точно не наш путь. Есть еще два «пути», по которым вещь может остаться у нас. Первый — если она действительно качественная, хорошая, функциональная, и я понимаю, что ей легко найти новый дом. Второй — если мне удается увидеть в ней потенциал. Я же человек творческий: могу закрасить, перекрасить, перешить, отреставрировать. Иногда беру вещь и понимаю, что она может стать совсем иной — и оставляю ее «с другим контекстом». Потом делаю апсайклинг: добавляю пуговицы, детали, меняю рукава, рисунок, создаю новый образ. Был у нас один забавный случай: попалась кофта — без воротника, с непропорциональной линией горловины, какая-то странная, будто недошитая. Я посмотрела на нее и сказала: «Не выбрасываем. Что-то в ней есть. Пусть полежит». Девочки удивились, но оставили. И что вы думаете? Через пару дней заходит мужчина — коллекционирует необычные вещи. Ходит, смотрит и вдруг говорит: «Вот! Это мое. Я как раз ищу такие странные формы». Забрал с абсолютным восторгом. В который раз я убедилась: если вещь попала ко мне, значит — не случайно. Иногда именно «неправильность» и становится ее силой. Из этого, собственно, и выросла музейная часть нашего проекта. Там в витринах выставлены уникальные предметы, которые я сохраняю, чтобы люди могли их увидеть: советские духи, школьная форма, старинные игрушки, фарфоровые куклы, редкие флаконы, какие-то необычные предметы быта. Эти вещи не продаются, их нельзя унести — но можно прикоснуться к памяти прошлого или узнать что-то новое. Это мой личный вклад в сохранение маленькой культурной истории. И да, бывает, что за весь день нет ни одной продажи. Но зайдут два-три потрясающих человека, пообщаешься, вдохновишься — и едешь домой за город абсолютно счастливой. Ничего не заработала, но столько энергии получила. А чтобы было понятнее, о чем я говорю, приведу пример, который я до сих пор вспоминаю с улыбкой. Несколько лет назад к нам попала небольшая коробочка с какими-то странными металлическими предметами — шесть штук. Они напоминали миниатюрные скамеечки с узорными ножками: тактильно приятные, красивые, но совершенно непонятные. Мы не стали вникать, времени тогда было мало — просто выставили по одной штуке, думали, может, кому пригодятся. Никто не брал. Потом был переезд, коробочку увезли с собой, поставили на полку. И вот однажды летом заходит туристка. Погода была неважная, настроение у нее тоже не самое солнечное. Она походила по залу, что-то купила, уже собиралась уходить — и вдруг замечает эту коробку. Останавливается, смотрит и буквально вскрикивает: «Port-couteau! Боже мой, я их нашла!» Оказалось, это редкие французские подставки под приборы, которые используются в сервировке — porte-couteau. Причем ей были нужны именно такие: не современная форма, не другой металл, а вот эти — точь-в-точь. Она рассказывала, что пыталась заказать их за границей, но то цвет не подходил, то модели не было в наличии. А здесь — полный комплект, да ещн за копейки. Женщина была так счастлива, что едва сдерживала слезы. Она сказала: «Я приехала в Екатеринбург, и город мне не очень впечатлил… Погода, обстоятельства… Но теперь все иначе. Это чудесная поездка. Я не зря сюда приехала». Вот такие моменты — когда нужная вещь находит нужного человека — происходят у нас постоянно. Иногда это кажется почти мистикой: будто вещи сами знают, куда им идти и когда появиться.
Откуда в вашем проекте берутся такие необычные, иногда по-настоящему редкие вещи? Вы же не только принимаете то, что приносят гости?
— О, вы даже не представляете, насколько это отдельный мир. Да, многое нам приносят люди — и это всегда маленькое чудо. Но часть вещей я нахожу сама. Можно сказать, у меня уже целая сеть «агентов с мусорки» — люди, которые знают мой интерес, звонят и говорят: «Я тут стою у мусорного контейнера, по-моему, тут есть то, что вам нужно. Приезжайте, я постою, покараулю». И если я в городе — да, я могу ответить: «Через двадцать минут буду, стойте!» И еду. Потому что иногда именно там лежат невероятные вещи, которые кому-то уже не нужны, а кому-то — могут подарить восторг. У меня есть «свои точки» — места в маленьких городах области, куда я периодически езжу именно за винтажом. Там живут люди, которые тоже стали моими маленькими помощниками: знают, что я ищу, откладывают для меня интересные находки. Родственники, друзья, подруги тоже уже включились — все что-то находят, привозят, дарят. Иногда даже смешно: собирается целая цепочка людей, чтобы какой-то предмет дошел именно до меня. Я люблю говорить, что вещи сами выбирают дорогу. И, честно, очень часто это так и выглядит: будто они знают, что у нас их кто-то полюбит, бережно сохранит или подарит им новую жизнь. Вот так и пополняется наша коллекция. С миру по нитке — но каждая нитка важная, со своей историей.
У вас в проекте есть целая коллекция шляп. Расскажите о ней — как она появилась и что с ней происходит сейчас?
— Шляпы это вообще отдельная, очень трепетная часть моего проекта. Несколько экземпляров попали ко мне невероятным образом. Например, прошлым летом мне позвонила женщина и сказала: «У меня осталась небольшая коллекция бабушкиных шляп. Я долго думала, кому их отдать. По сарафанному радио мне дали ваши контакты. Я посмотрела ваш профиль — и поняла, что могу доверить их только вам». И она привезла потрясающие вещи. Одна шляпка из натурального лебединого пуха — редчайшая работа. Другая — начала 1950-х, из мягкой шерсти махер удивительной формы. Еще одна — совсем старенькая, сороковых годов, «менингитка». И вместе с каждой шляпой она привезла историю бабушки — чем та занималась, как одевалась, в какие годы носила эти головные уборы. Когда женщина вручала мне эти вещи, я чуть не расплакалась. Это был очень доверительный момент. Эти шляпы я никому не отдаю и не сдаю в аренду — слишком ценные. Иногда делаю фото, иногда просто любуюсь. Сейчас, кстати, готовлю лекционное мероприятие на эту тему: «Головные уборы сквозь время». Приглашаю гостей 70+ — настоящих леди, у которых свои шляпные истории и коллекции. Попросила их принести любимые модели, чтобы мы поговорили, посмотрели, примерили, обсудили эволюцию форм. Уже нашла в книгах Александра Васильева материалы о шляпках — буду дополнять ими встречу. На самом деле просветительская часть — очень важное направление нашего проекта. Мы регулярно проводим лекции, показы, собрания по интересам. Например, каждый год я делаю большое дефиле 40-х годов ко Дню Победы в парке Маяковского, полностью сама готовлю сценарий, ставлю показ, подбираю музыку, костюмы, организую репетиции. Это все на чистом энтузиазме и на радость людям. Периодически я провожу лекции, мастер-классы по апсайклингу, встречи коллекционеров. Людям этого невероятно не хватает — живого общения, прикосновения к прошлому, обсуждения предметов и историй. Не знаю, во что выльется именно эта серия про шляпки: может, в цикл лекций, может, в выставку. Но коллекцию я бережно храню. Для меня это маленький музейный фонд, в котором собрана женская история разных десятилетий. И мне хочется, чтобы она была не просто сохранена, но и проживала новую жизнь — в разговорах, в мероприятиях, в людях, которые приходят и открывают для себя этот мир заново.
Вы упоминали, что часть вещей «Винтаж-Кураж» у вас можно взять в аренду. Как это работает и кто к вам обращается?
— Да, у нас есть такая услуга. Любую вещь, которая висит в зале в продаже, можно взять в аренду — стандартно это стоит 20% от стоимости в сутки. Часто приходят фотографы или люди, которые собираются на тематическую вечеринку: стиляги, Гэтсби, 60-е, ретро-корпоративы — сейчас это очень популярно. С киностудиями мы работаем давно, но у нас очень индивидуальные условия. Все строится на доверии: я уже не беру залог — или беру минимальный, если речь о редкой вещи. Иногда вещи уезжают на съемки на две недели, иногда — на месяц, и мы просто договариваемся о сумме, которая будет комфортна и им, и мне. Я всегда объясняю, почему одна вещь стоит дороже другой: потому что она редкая, потому что в идеальном состоянии, потому что сложно найти аналог. У меня есть отдельная коллекция вещей, которая предназначена именно для аренды — она не продается, и там тоже все обсуждается индивидуально. Мы такой киносклад в миниатюре и об этом тоже все знают и нередко пользуются прокатом, как удобной формой взаимодействия с нами. Многое зависит от того, берет ли вещь киностудия для дубля или компания для шумной вечеринки. И знаете, мне приятно, что моими вещами живут не только гости проекта. Они появляются в клипах, в фотосессиях, в фильмах. Иногда присылают бэкстейджи — и мы публикуем их в соцсетях. Для меня это еще один способ вещи прожить свою историю: побывать на съемочной площадке, стать частью образа, кадра, эмоции.
Сколько людей нужно, чтобы поддерживать такой проект в движении? Кто стоит за всей этой работой?
— На самом деле нас немного — всего четверо: три мои помощницы и я. Но дело не в количестве, а в том, какие это люди. Они такие же вдохновлённые, такие же горящие, как и я. Мы работаем не по шаблону, не «от часа до часа», а на энергии, на ощущении смысла. Если бы нас это не драйвило, если бы мы делали все «по инструкции», проект бы не выжил — он ведь про живое, про искреннее, про человеческое. Утром мы встречаемся и уже с порога начинаем делиться находками, историями, идеями. Все в теме, все заинтересованы. И гости это чувствуют: у нас нет формального общения. Мы не магазин. Мы — пространство, куда приходят как домой. Когда-то мы начинали вдвоем с моей коллегой, как я уже говорила, это была ее идея. Но несколько лет назад она ушла в свои дела, и я осталась одна. Это был важный момент, потому что к тому времени я уже поняла: первоначальное названиепроекта «Шурум-Бурум» — это не то название, под которым мы можем идти дальше. Люди заходили и говорили: «Я пришел на барахолку. Почему мне нельзя купить то, что у вас в музейной зоне?» И я поняла, что философия изменилась. «Шурум-Бурум» звучало как хаос, как каламбур, а мы уже давно — про осознанность, про эстетику, про культуру вещей. Мы устроили мозговой штурм — и родился «Винтаж-Кураж». Легкий, яркий, с движением вперед. Потом пошли варианты слов-спутников: «Антураж», «Вернисаж». Однажды мне позвонил какой-то парень и спросил: «Это Винтаж-Кураж… Ажиотаж?» Мы смеялись, но в этом было что-то правильное: в новом названии появилось жизнь, чувство праздника. И вот что удивительно: как только мы сменили имя, многое вокруг действительно поменялось. Пришли новые люди, атмосфера стала другой, проект стал звучать иначе. «Как корабль назовете…» — это про нас. Теперь «Винтаж-Кураж» — наш дом. А каждый, кто приходит, не клиент, а гость. И наша маленькая команда делает все, чтобы этот дом жил, вдохновлял и оставался теплым.
Каким вы видите развитие проекта дальше?
— Вы знаете, развитие проекта для меня всегда начинается с людей, которые к нам приходят. Очень многое я делаю не потому, что «так нужно для бизнеса», а потому что гости сами подсказывают, куда двигаться. Они спрашивают: «Арина, когда будет следующий показ 40-х?» «Почему вы не проводите лекции о духах?»
«А можно сделать мастер-класс?» И я понимаю: наш проект уже давно вышел за рамки места, куда приносят вещи. Людям нужен формат общения, творческая среда, клуб по интересам — пространство, где можно говорить о моде, истории, стиле, парфюмерии, декоративно-прикладном искусстве, где можно делиться воспоминаниями и находками. Если говорить про будущее, то я вижу «Винтаж-Кураж» как такую культурную площадку, где проходят лекции, тематические встречи, творческие посиделки, апсайклинг-мастерские. Мне хочется объединять людей — молодых, взрослых, дам 70+, коллекционеров, студентов, творцов. У нас уже есть постоянные гости, уже формируется маленькое сообщество. Я бы хотела развить это в полноценный клуб винтажных и куражных людей: винтажников, куражников, антуражников — я пока сама улыбаюсь от этих слов, но они очень точно передают наш дух. Пока это все складывается как пазл: здесь мысль, здесь предложение от гостей, здесь какое-то новое событие. Готовой формулы у меня нет — есть сильное внутреннее желание. Хочется больше медийности, больше образовательного контента, больше проектов, которые сохраняют историю вещей и передают ее людям.
Дата записи интервью – 18 ноября 2025 года
Дата публикации – 16 января 2026 года.