Есть предметы, которые узнают с первого взгляда. Эта плетеная коляска с высокой люлькой и тонкими металлическими колесами сразу отсылает к одной из самых известных сцен в истории кино — эпизоду на одесской лестнице из фильма «Броненосец „Потёмкин“» Сергея Эйзенштейна (1925).
Коляска, катящаяся вниз по ступеням, давно оторвалась от конкретного исторического события и превратилась в универсальный образ безвинной жертвы, катастрофы, связанной с революционным насилием. Именно поэтому внешний облик этого предмета так важен. Он должен быть узнаваемым.
Предмет, собранный как конструктор
Коляска, поступившая в реставрацию в «Жар-птицу», изначально состояла из трех отдельных компонентов: колесная база, собственно люлька и ручка. По словам мастера-реставратора Дмитрия Синицина, это был не единый предмет, а скорее конструктор, потребовавший смекалки. Восстановительная работа началась с полного демонтажа всех элементов.
«Сначала нужно разобрать. Выяснить, как это вообще было собрано. Как говорится, поняв демонтаж, можно понять и монтаж, — объясняет мастер. — Раньше я никогда не чинил такие конструкции».
Все железо очистили от старой краски и ржавчины, детали разобрали, навели им лоск и собрали заново. Колеса промазали, а высохшую резину на ободах заменили современными патрубками, подобранными по форме и толщине сохранившихся фрагментов. Отдельного внимания потребовали мелкие элементы. Все старинные гвоздики были аккуратно сняты и замочены в растворе, чтобы сохранить и вернуть затем в конструкцию.
«Даже такие мелочи важно не выбрасывать сразу. У них есть шанс остаться в предмете», — говорит Синицин.
Люлька как инженерная загадка
Больше всего вопросов вызвала сама люлька. Формально — корзина. Но не обычная: вертикальные дуги были сделаны из лозы, а плетение — верёвочное. Верёвка сохранилась, а лоза — потрескалась, потеряла форму, «уехала». Решение оказалось сложным и почти невидимым: треснувшие дуги продублировали плоской металлической проволокой, выгнутой по форме оригинала. Конструкция была зафиксирована горячим клеем, чтобы все элементы выглядели как единое целое. Внутри появился ватин, позже — дополнительный мягкий слой под обивку.
«Я такого раньше не встречал. Интересная, странная конструкция», — признался Синицин, показывая промежуточный этап работ. Еще он заметил карандашные пометки на деревянных деталях. Загадочное «Лилу» так и осталось невыясненным словом.
Старое железо с фасада «Жар-птицы»
Для продольных опор, на которые садится люлька, использовали не новый металл, а старые железные полосы, снятые с фасада здания Центра костюма и реквизита. Они уже имели нужную фактуру времени и визуально «держали эпоху». Вот и пригодились. Железо принципиально не стали красить — только покрыли матовым лаком, чтобы остановить коррозию. Это было осознанное решение: сохранить следы возраста, а не «омолодить» предмет.
В работе над конструкцией участвовал и Алексей Цыганков, который помог найти решение для днища и выточил необходимые деревянные элементы — пример того, как в мастерской «Жар-птицы» реставрация становится совместным процессом двух специалистов.
Диалог с эпохой
Колесная база оказалась чуть крупнее люльки — компромисс, с которым пришлось работать. Архивные фотографии показали, что детские коляски конца XIX — начала XX века редко повторялись один в один. У каждого образца отличались пропорции, дуги, крепления, сама логика соединений. Это были предметы ремесленные, часто собранные вручную, а не серийные изделия. Поэтому реставрация здесь — не поиск единственно верного варианта, а аккуратный диалог с эпохой: сохранить пружинистость, устойчивость, ощущение хрупкости и при этом — надежность конструкции. Ведь впереди у нее еще не одна съемка.
«Важно, чтобы люлька не заваливалась, чтобы ребенок в ней лежал ровно. Остальное — уже детали», — говорит Дмитрий.
Синицин сознательно не стремился к музейной реконструкции «по чертежу». Его задача была другой — собрать убедительный исторический предмет, который выдержит крупный план.
Почему мы вспоминаем Эйзенштейна
Сцена с коляской на одесской лестнице была полностью придумана режиссером. Эйзенштейн рассказывал, что идею подсказала случайная встреча: молодая женщина, катившая коляску по ступеням. Для съемки знаменитого эпизода камеру тоже пустили вниз по лестнице — без оператора. Аппарат ловили внизу, подставляя руки. А «топчущие» ноги в кадре на самом деле едва касались ребенка: актер опирался на брус, удерживаемый ассистентами вне кадра.
Любопытная деталь: красный флаг над броненосцем в черно-белом кино выглядел бы черным. Поэтому в кадре использовали белый флаг, а для премьерной копии фильма в 1926 году 108 кадров пленки были вручную раскрашены в красный цвет — эффект оказался ошеломляющим.
И еще один интересный факт: младенец из этого эпизода вырос и стал ученым — доктором физико-математических наук Абой Ефимовичем Глауберманом.
Коляска сегодня
Сегодня все больше кинокомпаний обращаются к современным интерпретациям классических фильмов — переосмысляют сюжеты, возвращаются к образам, давно ставшим частью визуальной памяти. Рано или поздно очередь дойдет и до «Броненосца „Потёмкин“». И тогда понадобится не абстрактная стилизация, а точный предмет —коляска, мгновенно считываемая в кадре и готовая к съемке. Именно для таких задач в Центре костюма и реквизита «Жар-птица» и была отреставрирована эта коляска.
«Для меня важно, чтобы зритель, увидев эту коляску в кадре, на секунду забыл, что это реквизит, и почувствовал тот самый холодок, — ту самую “дрожь истории”, о которой говорил Эйзенштейн» — с улыбкой объясняет мастер.
Эту коляску можно использовать в кино- и телепроектах, театральных постановках, выставках и фотосъемках — там, где важны не только эпоха и форма, но и убедительная предметная среда. Звоните в отдел реквизита киносклада: +7-964-721-17-08
Фото Полины Муравьевой и Дмитрия Синицина