Эта скатерть для пира, размером два с половиной на два метра, попала в фонды киносклада более шести лет назад со съемок сериала «Золотая Орда» (реж. Тимур Алпатов, 2018). В кадре ей досталась почетная роль — украшать стол монгольского хана, живущего в достатке за счет разграбления соседних земель. Художник по реквизиту проекта Михаил Колодиев вспоминает: «Это набивное одеяло привез из республики Тыва ассистент по реквизиту Евгений Волынкин. Поскольку Тыва соседствует с Монголией, можно сказать, что покрывало отражает национальный колорит всего региона, близкого к наследию Золотой Орды. Этот предмет шел в комплекте с юртами, которые Волынкин привез из экспедиции для съемок кинофильма».
Эта ткань представляет собой сложное лоскутное полотно с традиционным рисунком, украшенное декоративными нашивками, стеклянными бусинами, полудрагоценными вставками и маленькими зеркальцами. В орнаментах угадываются приемы, распространенные в монгольском и тувинском шитье: плоская вышивка, аппликация с укрепленной окантовкой (hemmed appliqué), а также характерные декоративные швы.
В монгольской традиции зеркальца и бусины выполняли не только декоративную роль, но и служили оберегами. Считалось, что блеск камня или отражение зеркала способно отразить дурной взгляд, защитить хозяйку дома и принести удачу. Поэтому такие ткани были одновременно утилитарными и символическими: они согревали в быту и украшали жилище, но в то же время становились знаком достатка и частью духовной защиты.
В повседневной жизни такое покрывало согревало в кочевом жилище, а в кадре оно смотрелось как царское убранство: переливы бусин и камней придавали ему вид настоящей драгоценности. Для собрания «Жар-птицы» этот предмет ручной работы стал особенным: не просто реквизит, а образец степного декоративного искусства, где утилитарность соединяется с символикой и красотой.
В 2019 году «руно» поступило в «Жар-птицу» уже не в идеальном состоянии: с утратой камней и бисера, следами изношенности, выцветшей тканью и обветшалыми нитями. Пятимесячный съемочный марафон оказался для предмета испытанием, а, возможно, свою роль сыграло и неправильное хранение. Полотно требовало масштабной реставрации. Но подобраться к нему оказалось непросто: несколько мастеров пытались взяться за восстановление, однако работа требовала не только усидчивости, но и комплексного, почти, ювелирного подхода.
Поэтому было принято решение убрать «Золотое руно» на полку «до лучших времен». Так полотно из «Золотой Орды» стало своеобразным реставрационным Олимпом, покорить который за шесть лет никто так и не решался. Работа с таким сложным артефактом исключает машинные способы: даже миниатюрная швейная техника не в состоянии прошить ткань, а иглы мгновенно ломаются. Автоматические устройства для крепления камней или бусин тоже неприменимы — они лишь окончательно повредили бы материю. Единственным выходом стала кропотливая ручная работа: пришивание каждого камня, каждой бусины, восстановление разорванных участков ткани. Все это требовало полной концентрации и особого медитативного ритма реставрации. Но где найти такого профессионала, готового поделиться своей энергией в таком объеме?
Вот почему генеральный директор киносклада Татьяна Трубникова постоянно сокрушалась, что такой замечательный артефакт лежит без дела, став «реставрационным долгостроем». Ситуация изменилась лишь в 2025 году, когда за дело взялась мастер Яна Васкис.
— Когда я увидела это полотно, оно будто загипнотизировало меня своей красотой, которую хотелось вернуть. Я понимала, что это невероятно сложная работа, требующая огромных затрат времени. И действительно — у меня ушло три недели по десять часов чистого труда, — призналась нам Яна.
В процессе восстановления полотно получило заново выполненную подкладку, собранную из кусков старинной материи с сохраненной ручной росписью, стилизованной под узоры, которыми украшали ткани в кочевых шатрах. Были восстановлены участки основы, поврежденные прожогами, укреплены истлевшие нити. На место вернулись утраченные полудрагоценные камни, бисер и часть декоративных элементов, что помогло вернуть предмету его первоначальное сияние. Благодаря этим шагам руно обрело прочность и вновь стало цельным произведением декоративного искусства. Мы спросили Яну, где она научилась ручному труду?
— После учебы в институте я работала на нескольких поп-арт проектах. Например, для Дома Ленинградской Торговли (питерского ЦУМа) мы занимались росписью по коже: декорировали сумки и кроссовки, которые выпускали к Кубку мира. С этого началось моё увлечение более ремесленным трудом. Я осталась в качестве вышивальщицы в ДЛТ, где технические азы мне показывала девушка, специально обучавшаяся этому ремеслу в высшем учебном заведении. Сегодня такие техники сохраняются лишь локально, в отдельных местах. Так, недавно в Суздале я обнаружила курсы при монастыре, где учат основам вышивки золотом. Это показалось мне особенно ценным: на таком уровне освоить полузабытые приёмы сейчас почти негде, и в них есть что-то от средневековья. Эти старинные техники действительно очень сложные, и мне интересно в них углубляться. После подмастерья в ДЛТ я занялась кастомайзингом — вышивала вещи, купленные клиентами, по их пожеланиям: добавляла инициалы или декоративные элементы. Позднее была работа для модного дома, возрождённого в 2010-е годы как дань уважения русскому наследию; для них я делала серию футболок с ручной вышивкой, вдохновленной национальными мотивами и архивными изображениями.
Опыт, накопленный на этих проектах, и позволил Яне Васкис справиться с «Золотым руном» из «Золотой Орды». Для реставратора эта работа стала своеобразной проверкой мастерства: требовалось соединить терпение, знание старинных техник и умение работать с современными материалами. Именно личный интерес к ручному труду и внимание к деталям помогли довести дело до конца. После реставрации тувинское покрывало не только засияло прежней красотой, но и укрепилось: ткань, утратившая былую прочность после съемок и хранения, снова обрела надежность и стала готова к жизни на площадке.
Как отмечает Яна Васкис, хотя полотно и создано по старинным, архаичным технологиям, именно реставрация вернула ему способность выдерживать свет софитов, транспортировку и работу в экстремальных условиях ветра или непогоды. Руно вновь может стать в кадре праздничной скатертью или превратиться в настенный гобелен. В этом и проявляется уникальность артефакта: он одинаково органично смотрится и в пиршественном интерьере, и в качестве настенного украшения, сохраняя прочность и достоинство музейной вещи.
И все же в «Жар-птице» к покрывалу относятся с особой бережностью. Для сотрудников это уже не просто реквизит, а настоящая легенда фонда. «Золотое руно» достают лишь по особым случаям — чтобы напомнить себе и другим, что в кино бывают вещи, равные по ценности музейным, и что их красота стоит того, чтобы ее восстанавливать и бережно хранить. А если артефакт и отправится вновь в аренду, то только для тех проектов, где ему найдется по-настоящему достойная роль.
Для проката предмета обращайтесь в отдел реквизита по телефону: +7 964 721-17-08