Иконы из коллекции «Жар-птицы» поступили на реставрацию в колледж «Содействие»
В Центре костюма и реквизита «Жар-птица» продолжаются студенческие практики. На этот раз к нам пришел Владимир Александрович Яковлев — преподаватель реставрационного отделения частного Художественно-гуманитарного колледжа «Содействие». Он лично приехал на киносклад, прошелся по фондам, отобрал двенадцать подлинных предметов и забрал их в работу со студентами.
Среди отобранного — несколько домашних икон конца XIX – начала XX века, живописные работы маслом и советская копия Айвазовского с харьковской фабрики художественных изделий — той самой, где в пятидесятые-шестидесятые годы для обычных советских квартир писали вручную копии классики. Не репродукции — живые работы кистью, с этикеткой на обороте, где от руки вписана фамилия художника.
Редкая профессия
Колледж «Содействие» — одно из немногих учебных заведений Москвы, где готовят именно художников-реставраторов — специалистов, которые работают с движимыми памятниками истории и культуры: живописью, иконами, предметами декоративно-прикладного искусства.
«Реставратор, который имеет дело с произведением искусства, обязательно должен быть художником, — объясняет Владимир. — Так постановил еще Игорь Грабарь, создавший нашу систему научной реставрации. На Западе иначе: там этим часто занимаются искусствоведы или химики-физики, больше упор на консервацию. У нас же устоялось определение реставрация. То есть определенное художественное вмешательство, строго регламентированное, но все же вмешательство».
С первого года обучения студенты колледжа занимаются академическим рисунком и живописью. Со второго курса — профильная работа, сначала теория, потом — постепенно — подлинные предметы. Только подлинные: в отличие от некоторых учебных заведений, где учатся на муляжах с искусственными повреждениями, здесь студенты с самого начала имеют дело с настоящими памятниками. На каждую вещь заполняется реставрационный паспорт образца Министерства культуры. Колледж частный — но нормы соблюдаются строго.
Три принципа
Профессию реставратора Владимир Яковлев сравнивает с врачебной. Главный постулат — тот же, что в медицинской клятве Гиппократа.
«Не навреди. Если не уверен, что справишься с проблемой у предмета — не берешься».
Есть еще два принципа, закрепленных в Венецианской хартии — международном документе, по которому работают реставраторы всего мира. Принцип обратимости: все, что сделано, должно легко удаляться, потому что реставрация делается на определенный срок, а материалы со временем совершенствуются. И принцип отличимости материалов: специалист с помощью физического или химического анализа всегда сможет отличить авторский слой от реставрационного вмешательства.
«Мы не делаем вещь новой. Мы приводим ее в экспозиционный вид. Думаем о зрителе».
Детектив с кистью
Уже при первичном осмотре одна из икон потребовала переатрибуции. По документам значилась как «Спаситель» — изображение Иисуса Христа. Но при первом же визуальном анализе стало очевидно: иконография совсем другая. Фигура в епископском облачении, с амофором и посохом, подпись на церковнославянском. Перед студентами — святой Дмитрий Ростовский, митрополит XVII века.
И это открытие потянуло за собой целую нить.
Вторая икона в коллекции «Жар-птицы» числилась без названия. Теперь атрибуция уточнена: это «Нечаянная радость» — образ, описание которого оставил именно Дмитрий Ростовский в своем сочинении «Руно орошенное». Он записал историю о грешнике, который каждый день шел на дело — и каждый раз перед этим молил Богородицу о прощении. Богородица явилась ему в видении, Христос открыл язвы от гвоздей, и грешник в ужасе отступил. Но Богородица трижды просила за него — и он был помилован. Для него это оказалось нечаянной радостью. Так появился иконографический тип.
Когда с иконы «Нечаянная радость» сняли потемневший медный оклад, обнаружилось: образ Богородицы почти полностью утрачен. Сохранился только лик грешника.
«Мастер, который писал эту икону, положил образ Богородицы на плохо обработанную доску, — рассказывает Владимир Александрович. — Грунт осыпался именно там. И вот — грешник сохранился, а Богородица нет. Я увидел в этом какой-то философский смысл. Своего рода параллель между грехом того человека из легенды и небрежением иконописца».
Это и есть атрибуция — искусствоведческо-реставрационная работа, которую Владимир сравнивает с криминалистикой.
«Я говорю студенткам: вы — мисс Марпл, а мальчикам — вы Шерлок Холмс. Потому что мы занимаемся исследованием. По косвенным признакам, методом индукции и дедукции, мы восстанавливаем то, что происходило с вещью столетия назад».
Зачем киноскладу подлинные вещи
У реставратора Владимира Яковлева — редкое сочетание профессий. За тридцать лет стажа он успел поработать художником-постановщиком в театре — академическое художественное образование открыло ему эту дорогу. Сегодня он состоит в Секции художников театра, кино и телевидения Московского союза художников. Это сочетание — реставратор и театральный художник — встречается исключительно редко.
В профессию Владимир Александрович пришел под впечатлением от телепрограмм Савелия Ямщикова — искусствоведа, реставратора и подлинного популяризатора реставрационного дела в СССР. Та же нить связывает его с Тарковским: Ямщиков был главным консультантом на фильме «Страсти по Андрею» — «Андрей Рублев». Картина, в которой каждый предмет подлинный, каждая икона — настоящая, а среда создается не бутафорией, а историей. Сегодня Владимир Яковлев рекомендует этот фильм своим студентам — как профессиональный ориентир и как образец того, каким может быть кино, когда за предметным рядом стоит реставратор.
«Когда камера подходит крупным планом к предметному ряду — сразу видно, когда вещи ненастоящие. Полиуретановая лепнина, полиграфические иконы — это считывается. У Тарковского все было абсолютно подлинное. Он придирался к каждой мелочи, к каждому маленькому предмету. И он должен был быть с особой аурой — с вайбом, как сейчас говорят».
Именно поэтому Владимир Яковлев выбирал для работы со студентам вещи, написанные маслом на холсте или темперой на доске — не репродукции, не имитации. Их подлинность, их патина, их «бытование» — то самое слово из реставрационного словаря — создают в кадре атмосферу, которую невозможно подделать.
Степень вмешательства будет минимальной намеренно.
«Мы особенно хотим сохранить эту атмосферу подлинной старины, которая передавалась бы зрителю через экран».
Три курса, двенадцать предметов
Над отобранными вещами работают студенты сразу трех курсов. Второй курс занимается предметами попроще. Третий выполняет курсовые. Четвертый — дипломы, пара работ уже есть.
Группы маленькие — не больше восьми человек: реставрация требует индивидуального внимания преподавателя к каждому.
По завершении работы Яковлев планирует дать рекомендации сотрудникам «Жар-птицы» по хранению отреставрированных вещей — как укрывать, где держать, как защищать от пыли. Подлинные предметы, по его мнению, заслуживают отдельного стеллажа — подальше от общего склада.
Для «Жар-птицы» это сотрудничество — продолжение давней линии: студенты фотографы, технологи деревообработки, сварщики, костюмеры. Теперь — реставраторы. Каждый приходит со своей специальностью и уходит с опытом, который невозможно получить в учебной аудитории.
«Мы давно убеждены: профессионал киноиндустрии не рождается в аудитории, — говорит генеральный директор Центра костюма и реквизита "Жар-птица" Татьяна Трубникова. — Он рождается здесь, в живом производственном процессе, рядом с настоящими вещами и настоящими мастерами. Реставратор, который однажды держал в руках икону с киносклада и восстанавливал ее для будущих съемок, уже иначе понимает, что такое кино. Это не абстракция — это предметная среда, атмосфера, правда кадра. Именно таких людей индустрия и ждет».